RusEng
RusEng
Facebook
Коротко
Подробно

2011—н.в. Москва, Россия
Писатель. Застройщик и архитектор-дизайнер жилого пространства
2005—2010, Лондон, Великобритания
Совет Директоров Европейского банка реконструкции и развития. Исполнительный директор от Российской Федерации

2002—2005, Москва, Россия 
Банк ВТБ. Вице-президент (прямые инвестиции)
2001—2002, Москва, Россия
Банк МБРР. Вице-президент (клиентская работа)
1999—2000, Москва, Россия
«Мост-банк». Первый вице-президент
1998—1999, Москва, Россия
Внешэкономбанк. Зам. Председателя

1994—1997, Вашингтон, США
Всемирный банк. Проектный менеджер
1993, Вашингтон, США
Международный валютный фонд. Советник Российской дирекции
1990—1992, Москва, Россия
Правительство Москвы. Председатель Москомимущества
1990, Москва, Россия
Моссовет. Председатель Комиссии по экономической политике и собственности
1984—1989, Москва, Россия
Институт востоковедения АН СССР. Научный сотрудник

Всю жизнь переворачиваю страницы и начинаю с чистого листа. С помарками и ошибками, с достижениями и провалами. Готовность к этому считаю главным подарком моей судьбы.

В девяностом году сменила карьеру ученого-экономиста на политика, ринувшегося в революцию, став первым председателем Комитета по управлению имущества Москвы с задачей провести приватизацию в городе.

Не справилась, поняла, что не создана для госслужбы, но главное — поняла, что полученный опыт бесценен, а вся жизнь впереди. Уезжая работать во Всемирный банк в Вашингтон, не была уверена, что не делаю ошибку, меняя пост министра на обычного менеджера, но радовалась, что сын будет расти в Америке, где не было голода и уныния, как в тогдашней революционной России, где у воздуха запах свободы.

Я прыгала из самолета в самолет, готовя доклады о реформах в Казахстане, Словении, Грузии и Киргизии. Перекладывала долги с одной кредитной карточки на другую, потому что зарплаты на семью из четырех человек хронически не хватало, строила дом. Удивлялась, какие американцы толстые, как скучно одеваются, да и живут, пожалуй, скучно. А у меня вся жизнь впереди, и, перевернув страницу, я вернулась в Россию, но стала другой: Америка навсегда осталась моей частью, а я перестала себя считать только русской.

Семь лет в российских банках в конце девяностых — начале нулевых — это еще одна жизнь. Банки только-только становились на ноги, мы учились новому языку: кэш-флоу, рейтинги, маржин-коллы… Самый страшный российский беспредел уже кончился, «олигархов» стало так много, что слово утрачивало магию, власть их съеживалась под растущей мощью государственной машины. Прекратились митинги, исчезла ужасающая нищета, на смену им приходила унылая и стабильная тоска, перемешанная с надеждой, без которой человек жить не в состоянии.

В те годы я сделала свой первый интерьер-проект на продажу, удивившись, что сумела заработать. Купила вторую квартиру на Чистых прудах, — чертила планировку, развертки стен, играла светом. До сих пор вспоминаю ее, особенно яркую ванную комнату и шесть окон угловой гостиной — главную ценность этого интерьера, которую мне удалось подчеркнуть. Занялась третьей — в роскошном историческом «Доме со львами», она стала первой по-настоящему профессиональной работой.

Затем возник новый мир в Лондоне, куда меня отправило российское правительство директором от РФ в Европейском банке реконструкции и развития (ЕБРР), и отсчет времени вновь начался с нуля. Европа совсем иная, чем Штаты, континент без границ. Едешь на машине, переставая замечать, как страны сменяют друг друга, вокруг все говорят на двух или трех языках, а культура одна. И мало того, что одна, она такая близкая. У нас единая история, общие корни, мы — европейцы. В Лондоне дальше училась дизайну, впитывала причудливую английскую стилистику, которая бывает величавой, уютной, прикольной, ошарашивающей кажущимися нелепостями, влюбилась в английские ткани с флоральным рисунком, в краски с глубоким и густым цветом, в английское качество. Влезши в долги, сделала собственный английский интерьер — в стиле квартала Mayfair, где я поселилась.

Четыре года следующей жизни. Мрачной, в которой в избытке хватало страха и безысходности. В 2010 г. руководство ЕБРР обвинило меня в «небескорыстном лоббировании интересов клиентов», проще говоря, в коррумпированности. Затеяло внутреннее дознание, не поленившись привезти для этого из США бывшего фэбээровца Мендельсона, мировую знаменитость по борьбе с коррупционерами. Мне было страшно, было стыдно, что я подставилась, подвела свою страну собственным разгильдяйством, разбросанными по офису счетами, внутренними банковскими декларациями, которые я заполняла через пень-колоду, считая, что раз я плачу налоги, то остальное — чем я занимаюсь в свободное время, сколько у меня денег, какие новые проекты в недвижимости я делаю, теперь уже вместе со взрослым сыном, — все это не должно интересовать Банк. Все это никого и не интересовало, пока не появились совершенно не зависимые от моей жизни причины поинтересоваться и весьма пристрастно. Ведь сколько шло ясных сигналов мне, что не надо претендовать на пост вице-президента ЕБРР, на который меня выдвинула Россия, не надо дразнить гусей ни в Брюсселе, ни в Вашингтоне.

Я подала в отставку, не горюя, а даже, пожалуй, радуясь, что судьба дает мне шанс снова начать с чистого листа. Разве могла я предположить, что ЕБРР исправно «сливал» все нарытое в моих личных файлах полиции Лондона, и британцы открыли против меня уголовное преследование. Соответственно так же вынуждены были поступить и российские власти. По приказу Минфина лечу в Москву прямо с лыжного курорта в трещавший от январских морозов город, с двумя свитерами, двумя джинсами и горой лыжных шмоток. Исчезла работа, счета арестованы, замолчали друзья. Впрочем, позже выяснилось, что настоящие остались. Репутация разрушена, что делать с жизнью — непонятно.

Спасение пришло в работе над романом, контуры которого уже давно бродили в голове. И название, очень органичное той моей ситуации быстро нашлось — «Легко!»

Писала быстро и самозабвенно историю о жизни людей другого мира, где осталась моя прежняя жизнь. Как только ее приняли в издательстве, принялась за вторую. «Третье яблоко Ньютона» — ироничная и озорная пародия на шпионский триллер, роман о событиях последних месяцев моей жизни в Лондоне, в Европейском банке. Весной следующего года я закончила и продала свой первый в этой новой жизни интерьер. Сегодня он кажется ученическим, но квартиру купили, людям в ней уютно. Через полгода сделала второй интерьер, на Пречистенке — классический и лаконичный, я называю его «городской модерн».

Взялась за третью квартиру и одновременно за третий роман. Главное — не думать, сколько я выдержу. Плевать на допросы, я свободный человек, я живу в мире, устроенном по моим собственным законам, в нем нет подстав и подлостей.

Роман «Акционерное общество женщин» — продолжает булгаковскую традицию. Сатира, фантасмагория на тему нравов и судеб современных женщин. Пластики, диеты и липосакции, череда мужчин, с которыми мы… то по любви, а то и без. Брошенные жены и молодые газели. Страхи утраты молодости. А что за этим? За этим наша жизнь, философия, религия, общественное устройство. Заскорузлая мораль и ханжество, страх взглянуть на себя в зеркало в истинном смысле этого слова. И все это героиням романа надо изменить, и они это меняют…

Следующий, 2013 год, был, наверное, самым страшным. С одной стороны, пришло понимание, что судьбой мне было послано испытание, не за что-то, а для чего-то. С другой, силы душевные и физические — на исходе: допросы, головокружения, падения, два перелома... Следователи отправляют меня в Кащенко, на судебно-психиатрическую экспертизу в больницу Кащенко. В то утро, когда я запирала за собой квартиру, спрашивая себя, вернусь ли я в нее когда-нибудь, уверенность, что я выстою, померкла, как кнопочка «пуск» на компьютере, когда его отправляешь в сон. Она и так уже временами совсем пропадала, а потом включалась, подмигивая уныло и тускло. Кащенко — это было новое испытание, реальность, вывернутая наизнанку, но даже за нее я благодарна судьбе. Сколько ярких впечатлений, а какие характеры, персонажи! О мире, вывернутом наизнанку я писала дневники, а скоро на Амазоне и других книжных сайтах можно будет купить повесть Window Inside Out.

За четыре года у меня было достаточно времени обдумать, что именно со мной произошло, почему все сложилось так, как сложилось. Чтение собственного уголовного дела постепенно убедило меня: ничем иным, кроме как тщательно спланированной провокацией против неудобного человека, отстаивавшего интересы России, страны, становившейся все более неудобной и для моей любимой Европы, и для Америки, объяснить посланное мне испытание невозможно.

Но так или иначе, тогда же, в перерывах между допросами, чтением уголовного дела и отдыхом в психушке, я закончила еще два проекта.

Строгая квартира на Малой Бронной в монохромной серо-бело-горчичной цветовой гамме, с лаконичными карнизами и суперсовременной, но неброской кухней — это еще дань моим прежним представлениям о том, что оригинальность — вещь рискованная, вкусовая. Теперь я знаю, что необычные решения приемлемы всем, когда они бесспорны и уместны. Смелость, собственный почерк, готовность поражать приходят с мастерством, а оно приходит с опытом.

Квартиру в стиле «лофт» я считаю своей первой подлинно самостоятельной, оригинальной работой. Это не фабричное пространство — не стоит поражать заказчика или покупателя известием, что жить ему предстоит в цеху. Жилье должно оставаться уютным, но переплавить в уют можно даже брутальность лофта, сохранив при этом его, такую востребованную сегодня, привлекательность.

Как всегда, при этом я писала следующий роман. На этот раз очень долго, больше года. О периоде полураспада, который, как известно, может длиться вечно.

Это — моя нынешняя жизнь. Страшная страница перевернута, уголовное дело позади, осталось завершить лишь его английскую главу. Только что закончена еще одна квартира — необычная, впервые с моем опыте наполненная яркими английскими красками. Цветная и веселая, как моя нынешняя жизнь. Пришла пора следующего интерьера и нового романа.

Коротко

2011—н.в. Москва, Россия
Писатель. Застройщик и архитектор-дизайнер жилого пространства
2005—2010, Лондон, Великобритания
Совет Директоров Европейского банка реконструкции и развития. Исполнительный директор от Российской Федерации

2002—2005, Москва, Россия 
Банк ВТБ. Вице-президент (прямые инвестиции)
2001—2002, Москва, Россия
Банк МБРР. Вице-президент (клиентская работа)
1999—2000, Москва, Россия
«Мост-банк». Первый вице-президент
1998—1999, Москва, Россия
Внешэкономбанк. Зам. Председателя

1994—1997, Вашингтон, США
Всемирный банк. Проектный менеджер
1993, Вашингтон, США
Международный валютный фонд. Советник Российской дирекции
1990—1992, Москва, Россия
Правительство Москвы. Председатель Москомимущества
1990, Москва, Россия
Моссовет. Председатель Комиссии по экономической политике и собственности
1984—1989, Москва, Россия
Институт востоковедения АН СССР. Научный сотрудник

Подробно

Всю жизнь переворачиваю страницы и начинаю с чистого листа. С помарками и ошибками, с достижениями и провалами. Готовность к этому считаю главным подарком моей судьбы.

В девяностом году сменила карьеру ученого-экономиста на политика, ринувшегося в революцию, став первым председателем Комитета по управлению имущества Москвы с задачей провести приватизацию в городе.

Не справилась, поняла, что не создана для госслужбы, но главное — поняла, что полученный опыт бесценен, а вся жизнь впереди. Уезжая работать во Всемирный банк в Вашингтон, не была уверена, что не делаю ошибку, меняя пост министра на обычного менеджера, но радовалась, что сын будет расти в Америке, где не было голода и уныния, как в тогдашней революционной России, где у воздуха запах свободы.

Я прыгала из самолета в самолет, готовя доклады о реформах в Казахстане, Словении, Грузии и Киргизии. Перекладывала долги с одной кредитной карточки на другую, потому что зарплаты на семью из четырех человек хронически не хватало, строила дом. Удивлялась, какие американцы толстые, как скучно одеваются, да и живут, пожалуй, скучно. А у меня вся жизнь впереди, и, перевернув страницу, я вернулась в Россию, но стала другой: Америка навсегда осталась моей частью, а я перестала себя считать только русской.

Семь лет в российских банках в конце девяностых — начале нулевых — это еще одна жизнь. Банки только-только становились на ноги, мы учились новому языку: кэш-флоу, рейтинги, маржин-коллы… Самый страшный российский беспредел уже кончился, «олигархов» стало так много, что слово утрачивало магию, власть их съеживалась под растущей мощью государственной машины. Прекратились митинги, исчезла ужасающая нищета, на смену им приходила унылая и стабильная тоска, перемешанная с надеждой, без которой человек жить не в состоянии.

В те годы я сделала свой первый интерьер-проект на продажу, удивившись, что сумела заработать. Купила вторую квартиру на Чистых прудах, — чертила планировку, развертки стен, играла светом. До сих пор вспоминаю ее, особенно яркую ванную комнату и шесть окон угловой гостиной — главную ценность этого интерьера, которую мне удалось подчеркнуть. Занялась третьей — в роскошном историческом «Доме со львами», она стала первой по-настоящему профессиональной работой.

Затем возник новый мир в Лондоне, куда меня отправило российское правительство директором от РФ в Европейском банке реконструкции и развития (ЕБРР), и отсчет времени вновь начался с нуля. Европа совсем иная, чем Штаты, континент без границ. Едешь на машине, переставая замечать, как страны сменяют друг друга, вокруг все говорят на двух или трех языках, а культура одна. И мало того, что одна, она такая близкая. У нас единая история, общие корни, мы — европейцы. В Лондоне дальше училась дизайну, впитывала причудливую английскую стилистику, которая бывает величавой, уютной, прикольной, ошарашивающей кажущимися нелепостями, влюбилась в английские ткани с флоральным рисунком, в краски с глубоким и густым цветом, в английское качество. Влезши в долги, сделала собственный английский интерьер — в стиле квартала Mayfair, где я поселилась.

Четыре года следующей жизни. Мрачной, в которой в избытке хватало страха и безысходности. В 2010 г. руководство ЕБРР обвинило меня в «небескорыстном лоббировании интересов клиентов», проще говоря, в коррумпированности. Затеяло внутреннее дознание, не поленившись привезти для этого из США бывшего фэбээровца Мендельсона, мировую знаменитость по борьбе с коррупционерами. Мне было страшно, было стыдно, что я подставилась, подвела свою страну собственным разгильдяйством, разбросанными по офису счетами, внутренними банковскими декларациями, которые я заполняла через пень-колоду, считая, что раз я плачу налоги, то остальное — чем я занимаюсь в свободное время, сколько у меня денег, какие новые проекты в недвижимости я делаю, теперь уже вместе со взрослым сыном, — все это не должно интересовать Банк. Все это никого и не интересовало, пока не появились совершенно не зависимые от моей жизни причины поинтересоваться и весьма пристрастно. Ведь сколько шло ясных сигналов мне, что не надо претендовать на пост вице-президента ЕБРР, на который меня выдвинула Россия, не надо дразнить гусей ни в Брюсселе, ни в Вашингтоне.

Я подала в отставку, не горюя, а даже, пожалуй, радуясь, что судьба дает мне шанс снова начать с чистого листа. Разве могла я предположить, что ЕБРР исправно «сливал» все нарытое в моих личных файлах полиции Лондона, и британцы открыли против меня уголовное преследование. Соответственно так же вынуждены были поступить и российские власти. По приказу Минфина лечу в Москву прямо с лыжного курорта в трещавший от январских морозов город, с двумя свитерами, двумя джинсами и горой лыжных шмоток. Исчезла работа, счета арестованы, замолчали друзья. Впрочем, позже выяснилось, что настоящие остались. Репутация разрушена, что делать с жизнью — непонятно.

Спасение пришло в работе над романом, контуры которого уже давно бродили в голове. И название, очень органичное той моей ситуации быстро нашлось — «Легко!»

Писала быстро и самозабвенно историю о жизни людей другого мира, где осталась моя прежняя жизнь. Как только ее приняли в издательстве, принялась за вторую. «Третье яблоко Ньютона» — ироничная и озорная пародия на шпионский триллер, роман о событиях последних месяцев моей жизни в Лондоне, в Европейском банке. Весной следующего года я закончила и продала свой первый в этой новой жизни интерьер. Сегодня он кажется ученическим, но квартиру купили, людям в ней уютно. Через полгода сделала второй интерьер, на Пречистенке — классический и лаконичный, я называю его «городской модерн».

Взялась за третью квартиру и одновременно за третий роман. Главное — не думать, сколько я выдержу. Плевать на допросы, я свободный человек, я живу в мире, устроенном по моим собственным законам, в нем нет подстав и подлостей.

Роман «Акционерное общество женщин» — продолжает булгаковскую традицию. Сатира, фантасмагория на тему нравов и судеб современных женщин. Пластики, диеты и липосакции, череда мужчин, с которыми мы… то по любви, а то и без. Брошенные жены и молодые газели. Страхи утраты молодости. А что за этим? За этим наша жизнь, философия, религия, общественное устройство. Заскорузлая мораль и ханжество, страх взглянуть на себя в зеркало в истинном смысле этого слова. И все это героиням романа надо изменить, и они это меняют…

Следующий, 2013 год, был, наверное, самым страшным. С одной стороны, пришло понимание, что судьбой мне было послано испытание, не за что-то, а для чего-то. С другой, силы душевные и физические — на исходе: допросы, головокружения, падения, два перелома... Следователи отправляют меня в Кащенко, на судебно-психиатрическую экспертизу в больницу Кащенко. В то утро, когда я запирала за собой квартиру, спрашивая себя, вернусь ли я в нее когда-нибудь, уверенность, что я выстою, померкла, как кнопочка «пуск» на компьютере, когда его отправляешь в сон. Она и так уже временами совсем пропадала, а потом включалась, подмигивая уныло и тускло. Кащенко — это было новое испытание, реальность, вывернутая наизнанку, но даже за нее я благодарна судьбе. Сколько ярких впечатлений, а какие характеры, персонажи! О мире, вывернутом наизнанку я писала дневники, а скоро на Амазоне и других книжных сайтах можно будет купить повесть Window Inside Out.

За четыре года у меня было достаточно времени обдумать, что именно со мной произошло, почему все сложилось так, как сложилось. Чтение собственного уголовного дела постепенно убедило меня: ничем иным, кроме как тщательно спланированной провокацией против неудобного человека, отстаивавшего интересы России, страны, становившейся все более неудобной и для моей любимой Европы, и для Америки, объяснить посланное мне испытание невозможно.

Но так или иначе, тогда же, в перерывах между допросами, чтением уголовного дела и отдыхом в психушке, я закончила еще два проекта.

Строгая квартира на Малой Бронной в монохромной серо-бело-горчичной цветовой гамме, с лаконичными карнизами и суперсовременной, но неброской кухней — это еще дань моим прежним представлениям о том, что оригинальность — вещь рискованная, вкусовая. Теперь я знаю, что необычные решения приемлемы всем, когда они бесспорны и уместны. Смелость, собственный почерк, готовность поражать приходят с мастерством, а оно приходит с опытом.

Квартиру в стиле «лофт» я считаю своей первой подлинно самостоятельной, оригинальной работой. Это не фабричное пространство — не стоит поражать заказчика или покупателя известием, что жить ему предстоит в цеху. Жилье должно оставаться уютным, но переплавить в уют можно даже брутальность лофта, сохранив при этом его, такую востребованную сегодня, привлекательность.

Как всегда, при этом я писала следующий роман. На этот раз очень долго, больше года. О периоде полураспада, который, как известно, может длиться вечно.

Это — моя нынешняя жизнь. Страшная страница перевернута, уголовное дело позади, осталось завершить лишь его английскую главу. Только что закончена еще одна квартира — необычная, впервые с моем опыте наполненная яркими английскими красками. Цветная и веселая, как моя нынешняя жизнь. Пришла пора следующего интерьера и нового романа.